Анатомия кризисов/ А.Д. Арманд, Д.И. Люри, В.В. Жерихин и др. - М.: Наука, 1999. - 238 с.

Глава VII. КОНДРАТЬЕВСКИЕ ЦИКЛЫ В ЭКОНОМИКЕ

"Перед всяким кризисом непременно бывает бум"

Дж. Сорос

Продолжая усложнение систем, в истории которых находят себе место кризисные явления, мы в этой главе рассматриваем уже не человеческое общество вообще в любых фазах его развития, а систему сложившейся рыночной экономики. Одновременно наше исследование как бы повышает разрешающую способность применяемой оптики. Рассматривается с большей детальностью более узкий круг явлений. Чтобы не увязнуть в многомерности и многосвязности иерархической экономической структуры, анализируется одна из подсистем избранного нами объекта - технология. Трудами ряда ученых, в первую очередь отечественного экономиста Н.Д. Кондратьева, выявлены закономерности эволюции технологий в нашу эпоху научно-технических революций. Пока нельзя сказать, что в этой динамике ясны все особенности процесса до последних мелочей. Однако даже при современном уровне знаний теория так называемых "длинных волн" позволяет раскрыть механизмы, приводящие к смене технологий, то есть программ, определяющих важные стороны эволюции социума. Здесь становятся более очевидными факторы, ответственные за развитие общества, организованного по системе рыночной экономики: силы, стабилизирующие производство и, наоборот, раскачивающие его, подобно маятнику, усилители процессов экономических подъемов и спадов. Исследование позволяет проследить смену фаз в развитии кризисных переходов. В итоге создастся картина движения, в котором сопрягаются, складываются тенденции направленного восходящего и циклического, возвратного, развития. На выходе мы получаем классическую эволюционную спираль с закономерно вписанными в нее кризисными этапами. Исторический процесс носит не просто спиралевидно-волнообразный, но полициклический характер. Длинные волны в технико-экономическом развитии, часто называемые большими (полувековыми) циклами Кондратьева, - лишь одно из проявлений исторической ритмики, так как реально во времени и пространстве имеет место интерференция циклов разной длительности.
"ДЛИННЫЕ ВОЛНЫ"
Теория длинных волн (Кондратьевских циклов) акцентирует внимание на изучении лишь одного типа циклической динамики — долгосрочных квазипериодических колебаний социально-экономического и научно-технического развития. Наряду с Кондратьевскими экономистам хорошо известны конъюнктурные циклы меньшей продолжительности, носящие имена ученых Х1Х-ХХ вв., впервые их зафиксировавших или внесших решающий вклад в их эмпирическое исследование. Среди них краткосрочные - 3—4 года - циклы Китчина ("циклы запасов"), возникающие вследствие неизбежной при рыночном хозяйстве неравномерности инвестиций в сырье, материалы и товарный капитал. Известны среднесрочные -7-11 лет - торгово-промышленные циклы Жугляра и так называемые интерциклы Лабруса, соответствующие полутора циклам Жугляра. Сюда же могут быть отнесены и четвертьвековые - 20-25 лет - "строительные циклы" Саймона Кузнеца, связанные с периодическим обновлением жилищ и некоторых типов производственных объектов. С другой стороны, Р. Камероном были обоснованы, а впоследствии Г. Эмбером, Ф. Броделем и другими экономистами и историками исследованы еще более длительные волны экономической конъюнктуры, укладывающиеся в периоды 150-300 лет. Такие сверхдолгие циклы, динамика которых описывается Р. Камероном с помощью логистической кривой, известны под названием вековых трендов.
Большие (полувековые) циклы в экономике по праву носят имя Николая Дмитриевича Кондратьева, хотя не он был их первооткрывателем. Еще в середине XIX в. английским экономистом Хайдом Кларком была высказана догадка о существовании полувекового цикла мировой экономической конъюнктуры (Van Dujin, 1983). X. Кларк не смог дать его теоретической интерпретации.
Первые серьезные попытки научного объяснения феномена длинных волн были сделаны в начале XX в. экономистами Я. ван Гелдереном и С. де Вольфом. Ван Гелдерен связал их с долгосрочными колебаниями спроса и предложения. Де Вольф объяснял длинные волны жизненным циклом основного капитала, вложенного в транспортную инфраструктуру и сооружения длительного пользования (заводы и др.). В числе предшественников Кондратьева обычно называют также А.И. Гельфанда, М.И. Туган-Барановского, А. Афталиона, В. Парето, М. Ленуара, Ж. Лескюра.
Н.Д. Кондратьеву принадлежит заслуга разработки первой целостной и системной истории полувековых циклов в экономическом развитии. Он исследовал внутренний механизм генезиса длинной волны, установив органичную "встроенность" в него ритмики технического прогресса (Кондратьев Н., 1993). Изучив статистические данные по динамике товарных цен, заработной платы, процента на капитал, государственных долговых бумаг, оборота внешней торговли, выборочных натуральных показателей промышленного производства в Великобритании, Франции, США, Германии, а также в мировом капиталистическом хозяйстве почти за 140 лет, Н.Д. Кондратьев обосновал существование в исследованном временном интервале длинноволновых колебаний - трех больших циклов (включая последний, незавершенный на тот момент) продолжительностью от 47 до 60 лет, с периодическим чередованием восходящей и нисходящей фаз. Долговременными подъемами в мировом хозяйстве по Кондратьеву являются временные отрезки 1789-1814, 1849-1873 и 1896-1920 гг., а долговременными спадами - 1814-1849 и 1873-1896 гг. Новая нисходящая фаза наступила после завершения первой мировой войны.
Материальной основой волнообразных движений при капитализме Н.Д. Кондратьев считал чередование процессов нарушения и восстановления состояний экономического равновесия (Кондратьев, 1989). Отклонения от равновесного состояния между рыночным спросом и предложением предопределяют краткосрочные циклы, проявляющиеся в движении товарных запасов. Периодичность нарушения равновесия между запасом "основных капитальных благ" и главными факторами, определяющими технический способ производства, лежит, по мнению Кондратьева, в основе больших циклов конъюнктуры.
Долговременные колебательно-волнообразные движения свойственны, согласно концепции больших циклов, как научно-техническому прогрессу в целом, так и целой группе частных социально-экономических процессов - от накопления капитала до сдвигов в технологической структуре производства. Более того, периоды восходящего развития больших циклов, как правило, значительно богаче крупными социальными потрясениями в жизни общества (революции, войны), чем периоды спада (Кондратьев Н., 1993). 
Н.Д. Кондратьев и его последователи подчеркивали, что в циклической динамике экономики и общества закономерности носят вероятностный характер. По одним показателям, а также странам, регионам большие циклы прослеживаются отчетливее, по другим - хуже. Многое в их анализе длинных волн зависит от выбранной системы индикаторов. На них накладываются глобальные исторические пульсации и тренды. Существует гипотеза, согласно которой Кондратьевские циклы хронологически "сжимаются" по мере ускорения научно-технического прогресса (Яковец, 1984,1995).
Кризис - такой же неизбежный и необходимый элемент долгосрочного цикла. как и подъем. Методы государственного регулирования экономики могут ослабить выраженность кризисных фаз, но отнюдь не позволяют таковых избежать.
Гипотеза о существовании больших циклов была апробирована И. Шумпетером (Schumpeter, 1939; Шумпетер, 1982) на гигантском фактическом материале и получила иную теоретическую интерпретацию. Шумпетер видел причины больших циклов в предприимчивости деловых людей, их готовности к риску и инновациям. Он связал долговременные циклические колебания с периодическими нарушениями экономического равновесия вследствие "кластеризации" нововведений. Под "нововведениями" он понимал, наряду с внедрением технических изобретений, самые разные новации - от форм организации производства до изменений моды. Каков же механизм Кондратьевской волны?
АНАТОМИЯ ЦИКЛА
Научно-технический прогресс — процесс поступательный и в то же время циклический: революционные и эволюционные фазы сменяют друг друга. Неповторимость траектории развития сказывается, в частности, в том, что с каждой новой технологической революцией не только совершенствуется производство товаров и услуг, но и многократно увеличиваются число и масштабы инноваций.
Технологические революции представляют собой совокупность экономически и технологически взаимосвязанных нововведений, образующих новую технологическую систему (Freeman, 1987). Главные экономические последствия технологических революций - формирование новых секторов и отраслей хозяйства и параллельно - качественная трансформация старых, давно сложившихся.
Из всех изученных типов экономических циклов длинные волны в максимальной степени сопряжены с периодическим обновлением технологической структуры хозяйства. Н.Д. Кондратьев ввел фактор научно-технического прогресса в циклическую модель в качестве ключевого. Но он не автономен, по мнению автора, от воспроизводственного процесса. Обновление "основных капитальных благ" происходит не равномерно и плавно, а скачкообразно. Важнейшая причина этого - прогресс науки и техники. Кондратьев четко разграничивает изобретения как таковые и их внедрение.
Неравномерность технического прогресса он связывает с логикой экономического развития. Крупные технические изобретения чаще зарождаются до восходящей фазы длинной волны, то есть главным образом во время нисходящей фазы, однако востребуются хозяйственной практикой преимущественно на подъеме следующей волны конъюнктуры. Продолжительность длинной волны задается своеобразным техническим императивом: возможности каждого типа, поколения, направления техники ограничены, в том числе и во времени (Меньшиков, Клименко, 1989).
Выделяются также общетехнические революции (Piatier, 1983), которые задают в технико-экономическом развитии ритмы, значительно более продолжительные, чем 40- и 50-летние, Кондратьевские. Менее долгосрочные технические циклы - частичные технические революции - определяются массовым обновлением техники, активной части основных фондов (Яковец, 1984).
Не менее очевидна, чем в технике, цикличность и в развитии науки. Американский историк и философ Т.С. Кун представил научный прогресс как чередование этапов борьбы научных сообществ. Он разграничил фазы "нормальной науки" - периоды господства определенной парадигмы - и "научной революции", когда интенсивно идет конкуренция альтернативных парадигм (Кун, 1977). Процесс научного познания периодически то подавляет, то стимулирует самого себя. Кризисы в этой концепции - необходимое звено в самоорганизации науки.
До начала современной эпохи циклы в развитии науки были связаны с экономическим развитием слабо. Но в XX в. положение существенно изменилось. Асинхронность развития науки и техники уменьшилась, усилилась их интеграция.
Превращение научно-технических идей в фактор экономики проходит ряд ступеней, или фаз, в рамках Кондратьевского цикла. Согласно модели И. Шумпетера, цикл составляется из четырех фаз: 1) процветания, 2) рецессии, 3) депрессии и 4) оживления (возрождения). Точки перегиба, смены восхождения на спуск и наоборот соответствуют средней части фаз процветания и депрессии.
В нашей модели присутствует пять фаз (рис. 23, д-а). Цикл начинается (1-я фаза), когда возникают первые "сегменты" новой технологической структуры, новшества внедряются на ограниченном числе предприятий некоторых отраслей. Затем (2-я фаза) происходит диффузия новой техники и технологии по отраслям и в пространственном отношении. Далее следует 3-я фаза укоренения и повсеместного утверждения новинок.
Восходящая фаза длинной волны - это период интенсивных структурных сдвигов в хозяйстве, созидании нового "базиса" производительных сил. Длинноволновый подъем происходит тогда, когда внедрение новой техники делает возможным увеличение нормы прибыли. При этом сделанные в начале восходящей фазы крупные инвестиции требуют известного промежутка времени, лага, для того, чтобы совокупный капитал окупился.
По мере того как революционные формы технического прогресса все более уступают место эволюционным (4-я фаза), интенсивный путь развития экономики постепенно замещается экстенсивным. Здесь экономика достигает верхней точки подъема, когда производственный базис вполне сложился, а адекватное ему техническое направление в основных чертах себя реализовало.
За верхней точкой начинается нисходящая (5-я) фаза длинной волны. Инерция сформированного в фазе подъема технологического уклада экономики не может быть длительной, и потенциал экстенсивного роста, все более сковываемого устаревающей техникой и господствующими организационными формами, быстро исчерпывается. Инвестиционная активность падает, базовые отрасли начинают переживать застой. Но именно в этот период складывающаяся неблагоприятная экономическая конъюнктура делает необходимым поиск принципиально новых технологических решений.
В точках перегиба описываемая система меняет знак обратной связи. На протяжении примерно половины длинного цикла внедрение новых технологий и экономический рост взаимно усиливают друг друга. Затем положительная обратная связь сменяется отрицательной, экономическая конъюнктура начинает подавлять внедрение новых технологий. После прохождения следующей точки перегиба знак обратной связи опять меняется и т.д. Благодаря такому механизму технико-экономическая система функционирует как автоколебательная и осуществляется переход от одного Кондратьевского цикла к следующему.
Вслед за прогрессом науки технологические изменения прямо или косвенно отображаются в траектории экономического развития. С другой стороны, развитие самой техники подчиняется экономическим закономерностям. В условиях длительного экономического подъема высокая норма прибыли мало способствует внедрению технических нововведений, так как это связано с большим риском. В условиях же экономического спада, по мере падения общей нормы прибыли, накопления и относительного удешевления инвестированного капитала, а также морального износа старой техники, вложения в принципиально новые технологии становятся, несмотря на риск, экономически все более оправданными и перспективными. Этот механизм взаимодействия экономики и технологии и определяет в основном смену фаз их взаимного стимулирования и торможения, определяет возникновение автоколебательного режима развития.
При возникновении первых сегментов новой технологической структуры происходит внедрение новшеств на ограниченном количестве предприятий некоторых отраслей. В фазе интенсивного подъема новая техника и технология экстенсивно распространяются, захватывая новые отрасли хозяйства и новые территории. Процветание экономики отмечено повсеместным утверждением новых технологий. Смены определяют в первую очередь отрасли-лидеры, затем их влияние распространяется на второстепенные отрасли.
Специфический механизм взаимодействия техники и экономики существенно отличает Кондратьевский цикл от классического, среднесрочного. При внешнем сходстве у них разная "анатомия". Перенакопление капитала в фазах подъема и его обесценение в фазах снижения характерны и для длинной волны, и для среднесрочного цикла. Однако чередование интенсивного и экстенсивного типов экономического развития, связанное с ритмикой научно-технического прогресса, с периодической сменой его революционных и эволюционных фаз, происходит при развертывании лишь длинной волны.
Н.Д. Кондратьев установил, что в фазе спада длинной волны "классические" циклические кризисы глубже и продолжительнее, чем в фазе подъема, а темпы выхода из депрессии ниже. В начальной фазе Кондратьевского цикла все происходит наоборот. По времени структурный кризис может охватить два, а то и три циклических кризиса перепроизводства. В отличие от циклического среднесрочного спада, выход из которого не требует качественных изменений в производственно-отраслевой и организационной структуре хозяйства, длинноволновая стагнация - это необходимый этап, на котором происходит отмирание прежнего экономико-технологического базиса, закладывается фундамент кардинальных сдвигов во всей системе производительных сил.
Вторым ключевым элементом в развертывании Кондратьевского цикла, инициирующим очередную длинную волну, является структурный кризис экономики. Структурный кризис - закономерное следствие периодически обостряющегося конфликта между устаревающей, консервативной производственной структурой и объективными запросами ее технологического обновления, которое не может быть реализовано при старой организации. В полувековых колебаниях хозяйственной конъюнктуры нижняя поворотная точка соответствует состоянию апогея структурного кризиса (Долговременные тенденции..., 1985). Главной отличительной чертой структурного кризиса служит длительная стагнация ранее сложившихся так называемых традиционных отраслей, доставшихся в наследство от прошлых технико-экономических эпох и преимущественно уже исчерпавших потенциал интенсивного роста.
Момент наибольшего удаления от равновесия в структурном длинноволновом кризисе соответствует состоянию максимума энтропии. По принципу функционирования диссипативных структур (Пригожий, Стенгерс, 1994), дальнейший переход в самоорганизующейся системе от предельного состояния хаоса к максимальной упорядоченности закономерен и естественен. Во время выхода экономики из кризиса в ее развитии доминирует антиэнтропийный процесс - движение к максимальной упорядоченности и стабильности.
Реальность XX в. не подтвердила пророчеств о грядущей полосе сплошных кризисов в капиталистической экономике. Она же развеяла и противоположные иллюзии - о возможности длительных периодов бескризисного развития. Методы государственного регулирования экономики, как оказалось, могут ослабить выраженность структурного кризиса, но не дают возможности его избежать. Кризис — такой же необходимый элемент автоколебательной системы, как и подъем длинных волн. Как писал в своей "Текстологии" А.А. Богданов, "кризис есть нарушение равновесия и в то же время процесс перехода к некоторому новому равновесию. Это последнее может рассматриваться как предел происходящих при кризисе изменений, или как предел тенденций" (Богданов, 1989. Кн. 2, с. 218).
КОНДРАТЬЕВСКИЕ ЦИКЛЫ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СУПЕРСИСТЕМЕ
Технические нововведения появляются, как правило, сериями, кластерами. Вследствие этого сдвиги в технологии, энергетике, ресурсной базе экономики, ее отраслевой, территориальной, организационной структуре приобретают также пульсационный, кластеризованный во времени характер.
Дальнейшее развитие идеи связи Кондратьевских циклов с экономической суперсистемой получили в 1980-1990-е годы в связи с новыми разработками отечественных экономистов. Под сильным влиянием теорий Г. Доси (Dosi, 1984а, б), К. Перес-Перес (Perez-Perez, 1984) и некоторых других распространенных в западной науке концепций длинных волн (А. Грублера, К. Маркетти, К. Фримена) С.Ю. Глазьевым и группой новосибирских ученых разработана теория так называемых технологических укладов в экономике (Глазьев, 1990; Длинные волны..., 1991 и др.). В отличие от западных ученых, в центре их внимания оказались не "парадигмы" - устойчивые схемы научной деятельности и практики, а сам материальный базис длинных волн (в традициях марксистской школы).
Технологические уклады - это большие группы технологически сопряженных производств (технологических совокупностей), связанных друг с другом однотипными технологическими цепями. В их рамках замыкается макроэкономический производственный цикл — от добычи первичных ресурсов до всех стадий их переработки и выпуска конечного продукта.
Внедрение большого количества радикальных нововведений создает объективные предпосылки для структурных, технологических, организационных преобразований во всей цепи взаимосвязанных производств. Отставание хотя бы в одном звене делает смену экономически неэффективной. Поэтому начавшееся в любом компоненте экономического уклада обновление или не будет иметь поддержки или должно вызвать лавину перестроек во всех остальных взаимосвязанных звеньях производственного цикла. В той степени, в какой связаны между собой отрасли производства и секторы экономики, этот обвальный процесс, очевидно, должен за короткий срок распространиться на всю структуру национальной и международной экономической системы. Параллельно происходят перестройки территориальной структуры хозяйства. К производственным связям добавляются конкурентные механизмы самоусиления, мультипликаторы, в результате чего достигается высокая степень синхронизации революционных преобразований. Обновленная технологическая и организационная база обеспечивает интенсивный экономический рост, особенно в начале восходящей фазы длинной волны.
Новый технологический уклад формируется в условиях доминирования старого уклада, т.е. еще в период предыдущего длинного цикла. Первая пульсация -зарождение - встречает условия неадекватного окружения. Лишь вторая, большая пульсация проявляет себя в повсеместном распространении и ускоренном росте новой системы. Впрочем, и при переходе к новой Кондратьевской волне мгновенной гибели господствующего технологического уклада не происходит.
Отсчет периодизации Кондратьевских циклов обычно начинают с так называемой Великой промышленной революции в Англии, начавшейся в последней трети XVIII в. На рубеже XVIII-XIX вв. она затронула ряд других высокоразвитых стран. Ф. Бродель (1992) связывает зарождение длинных волн с генезисом капитализма и дает их периодизацию начиная с XV в. Существование больших циклоп в конъюнктурных пульсациях капиталистической экономики на прединдустриальной (домашинной, дофабричной) ступени ее развития у него не вызывает сомнений. Существенно сложнее вопрос, в какой степени для доиндустриальных эпох можно рассматривать технический прогресс в качестве элемента эндогенного, органически присущего большим циклам, а значит, и говорить о единой природе длинноволновой динамики тогда и теперь.
В последнее время появились работы, авторы которых фиксируют и пытаются объяснить феномен длинных волн конъюнктуры в рыночном хозяйстве задолго до появления капитализма. Так, Дж. Модельски и У. Томпсон насчитывают двадцать больших циклов более чем за одиннадцать веков, датируя первую волну примерно рубежом первого и второго тысячелетий после Р.Х. в Китае (около 930 г.). Инновационные волны в технике и организации производства могут быть прослежены и раньше, в неолите и даже в палеолите, но колебания, близкие по типу к Кондратьевским циклам, следует, очевидно, относить лишь к развитым стадиям рыночной экономики.
Начало последней волны, продлящейся предположительно до второй четверти XXI в., Модельски и Томпсон (1992) связывают с мировым энергетическим и структурным кризисом 1973-1975 гг.
В централизованной, командно-административной экономике, в которой слабо выражены рыночные регуляторы, тоже есть предпосылки для долговременных пульсаций, но в "усеченном" спектре. Они охватывают не весь процесс общественного воспроизводства, а главным образом взаимосвязь технического и научно-технического прогресса с его экономическими результатами.
Наиболее всесторонне и глубоко исследованы длинноволновые колебания в капиталистической экономике индустриальной эры. Однако и здесь в научном сообществе существуют большие расхождения в подходах и интерпретациях. В частности, это касается датировки Кондратьевских циклов (Van Dujin, 1983). Вместе с тем амплитуда разногласий в датировках (в зависимости от использованных критериев) в большинстве случаев не превышает 10—15 лет.
Существеннее разногласия содержательные. Таков, к примеру, вопрос "привязки" той или иной длинной волны к макроциклу, начинающемуся с технологической революции. На западе, а затем и в нашей стране большое распространение получила концепция трех "общетехнических революций" индустриальной эры, а также производная от нее концепция трех промышленных революций (Анчишкин, 1989 и др.). Согласно этой точке зрения, первый и второй Кондратьевские циклы индустриальной эры - это порождение Первой общетехнической революции, третий и четвертый циклы относятся, соответственно, ко Второй революции, а пятый - к Третьей революции, отождествляемой обычно с современной научно-технической революцией. Далеко не все исследователи согласны, однако, с такой точкой зрения. Многие из них не видят прямого соответствия между макроциклами общетехнических революций и Кондратьевскими циклами.
РЕЗЮМЕ
1. Кризисы, связанные со сменой технологий, сопровождают всю историю человечества и могут рассматриваться как общецивилизационная закономерность. В эпоху индустриально-фабричного производства технологические революции прочно связываются с жесткими условиями рыночной экономики.
2. Подобно биологической эволюции, развитие технико-экономических систем происходит в режиме чередования фаз и начинается с интенсивного порождения новых программ, с фаз кризисных, ароморфозов. Далее они сменяются длительными экстенсивными фазами, идиоадаптациями, когда осуществляется распространение нововведений по географическому пространству, по технологическим цепочкам, по отраслям экономики. Осуществляется приспособление новых технологий к местным условиям, требованиям, конкурентное вытеснение устаревших программ.
3. В эпоху рыночной экономики указанные выше пульсации усиливаются механизмом типа электромагнитного прерывателя, возникающего автоматически в результате взаимодействия науки, производной от нее технологии и экономической системы производства и сбыта. Схема связей выглядит следующим образом: Наука>Технология> Экономика
Особенность схемы в том, что обратная связь меняет знак в зависимости от того, какую фазу цикла проходит система. В фазе спада конъюнктура диктует необходимость поиска новых эффективных технологий, средства направляются на стимулирование научных разработок и изобретательства (+). Когда экономика на подъеме, она тормозит научно-технический прогресс, отказываясь финансировать исследования, которые не обещают быстрой отдачи (-).
4. По мере развития рыночных отношений указанный механизм, по-видимому, должен действовать все более жестко и все более строго синхронизировать ритмы в развитии науки, техники, в обновлении технологий, потреблении ресурсов, организации производства и движении капитала. Все это, очевидно, не может не отозваться и на ритмике ряда социальных явлений. Происходит кластеризация: отдельные нововведения, созданные учеными и изобретателями в разное время, реализуются в производстве более или менее синхронно. Впрочем, крупные капиталистические фирмы и государственные экономические институты все больше используют возможность ставить далекие цели, поддерживая долгосрочные программы и фундаментальные научные исследования для того, чтобы в нужный момент пустить их в дело и получить выигрыш по сравнению с конкурентами.
Отмирание старых технологий происходит не сразу. Их реликты подвергаются разложению и исчезают постепенно, в течение десятилетий.
5. Длительность циклов определяется двумя параметрами. С одной стороны, длинная волна не может быть короче, чем время окупаемости совокупного капитала, вложенного в новые технологические цепочки. С другой стороны, техника обладает свойством изнашиваться в физическом отношении, а еще до этого обычно наступает точка морального износа. Срок службы технологического комплекса определяет верхний предел его эксплуатации и соответственно максимальную протяженность Кондратьевского цикла. В конце второго тысячелетия нашей эры эта вилка между инерционным лагом экономики и динамичным ресурсом технологии диктует примерно полувековой промежуток между последовательными сменами.
6. Если зарождение кризиса определяется физическим и моральным устареванием техники, то выход из него подготавливается заранее фактором, имеющим идеальную природу. Научные открытия, идеи могут возникнуть как угодно давно, но если во второй половине предшествующего цикла они оказываются доведенными до состояния технологических разработок, то вовремя кризиса имеют шанс получить массовое признание, применение в практике и послужить восстановлению экономического равновесия. Здесь очевидна аналогия с общественно значимыми идеями, способными организовать массы в период пассионарного толчка, открывающего новый цикл этногенеза.
7. Можно предположить, что моменты смены технологий в Кондратьевских циклах представляют собой узловые точки, в которых происходит не только синхронизация внедрения технологически связанных нововведений, но и взаимная "увязка" ритмов, типичных для разных уровней иерархии системы. По крайней мере две иерархические конструкции вынуждены подстраивать свои колебания к Кондратьевскому "метроному". Во-первых, ряд более коротких циклов, включая, например, кризисы в системе производство-сбыт и, возможно, более длинные циклы научно-технических революций, оказываются по длительности кратными циклам Кондратьева. Во-вторых, синхронизация происходит в иерархии производств внутри каждого технологического уклада. Можно предполагать (Аршинов, Буданов, 1994), что взаимосвязь систем разного иерархического уровня осуществляется посредством резонансного взаимодействия, подобно маятниковым часам, стоящим на одной полке. В моменты кризисов, нарушения сложившегося порядка, частичной хаотизации технико-экономической, экономической, административно-управленческой, отраслевой систем последние становятся наиболее восприимчивыми к импульсам, приходящим с других уровней иерархии. В этом отношении кризисы играют роль механизма, повышающего взаимную увязку, гармонизацию частот в иерархических структурах.
На еще более высоком уровне экономика в моменты технологических и организационных смен приводит себя в соответствие с потребительскими запросами общества, с социальной суперсистемой. Производство и потребление взаимно подстегивают друг друга, образуя совместно диссипативную структуру. В этом тандеме партнеры по очереди обгоняют один другого. Для восстановления баланса оказываются необходимыми периодически повторяющиеся кризисы.